![](https://usercontent.one/wp/untravelled.london/wp-content/uploads/2022/07/2022-07-19-18.39.15.jpg)
![](https://usercontent.one/wp/untravelled.london/wp-content/uploads/2022/07/2022-07-19-18.39.23-1-789x1080.jpg)
![](https://usercontent.one/wp/untravelled.london/wp-content/uploads/2022/07/2022-07-19-18.39.33-1.jpg)
О том, что кошка со времен средневековья впала в немилость и изображалась как символ измены, разврата и лени мы уже писали. Вот на картине Эдуарда Мане «Олимпия» черный котенок в ногах у дамы пониженной социальной ответственности намекает нам о роде её деятельности. Пикассо пошел еще дальше. В своей картине «Кошка, схватившая птицу» в образе кровожадной кошки он изобразил фашизм. Другое дело – собаки. Собака, как известно, друг человека. И в живописи это точно так. Вот «Портрет четы Арнольфини» Яна ван Эйка. На переднем плане маленькая собачка – символ верности и домашнего уюта. Такой же символ дремлет в ногах «Венеры Урбинской» Тициана (вроде всё то же, что и у Мане: лежащая обнаженная женщина, животное в ногах, но впечатления прямо противоположны). Или нерадивый ученик с картины Федора Решетникова «Опять двойка» — рада которому лишь одна собака. И как-то сразу верится, что парень он неплохой, и семья хорошая, просто немного не повезло, но он исправится.